December 22nd, 2014

но мы в тельняшках, нас мало

(no subject)

В новогоднюю ночь в столице Донецкой Народной Республики будет отменен комендантский час. Об этом заявил сегодня Глава ДНР Александр Захарченко.

«На Новый год будет отменен полностью комендантский час», — сообщил глава донецкого государства.
Ранее секретарь Совета безопасности ДНР Александр Ходаковский говорил, что комендантский час в Новый год может быть отменен в связи с многочисленными обращениями граждан.
В настоящее время комендантский час в ДНР установлен с 23:00 до 05:00.
но мы в тельняшках, нас мало

(no subject)

В Украине лишили прокатного удостоверения еще три российских фильма. На этот раз Госкино на основании выводов экспертной комиссии запретило «Тараса Бульбу» с Богданом Ступкой в главной роли и два сериала «Кремень» и «Кремень-2».

"Названные фильмы нет смысла демонстрировать в условиях необъявленной войны против Украины. Поскольку из-за их пропагандистского характера они могут нанести существенный вред национальных интересам». Правда каждый из них попал в опалу по разным причинам", - сказал глава агентства Филипп Ильенко.

Фильм снятый по мотивам повести Гоголя, по мнению экспертов, искажает исторические события, фальсифицирует и дискредитирует украинскую национальную идею, и вообще является кричаще антиукраинским, ставит под сомнение само существование украинского народа.

"Важно отметить, что Владимир Бортко экранизировал вторую версию одноименной повести Гоголя, созданную по заказу российского цариата, где существенно смещены акценты на Русь и российское, а Украина и украинское практически отсутствует", - написано на сайте Госкино.

Сериалы «Кремень» отменены, поскольку создают положительный имидж российских элитных войск во время российской информационной и военной агрессии против Украины.

http://vesti-ukr.com/kultura/82670-v-ukraine-zapretili-tarasa-bulbu-so-stupkoj

они вообще гоголя читали-то?

"Тарас уже видел то по движенью и шуму в городе и расторопно хлопотал, строил, раздавал приказы и наказы, уставил в три таборы курени, обнесши их возами в виде крепостей, — род битвы, в которой бывали непобедимы запорожцы; двум куреням повелел забраться в засаду; убил часть поля острыми кольями, изломанным оружием, обломками копьев, чтобы при случае нагнать туда неприятельскую конницу. И когда всё было сделано, как нужно, сказал речь козакам, не для того, чтобы ободрить и освежить их, — знал, что и без того крепки оии духом, — а, просто, самому хотелось высказать всё, что было на сердце.

— Хочется мне вам сказать, панове, что такое есть наше товарищество. Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки. Всё взяли бусурманы, всё пропало. Только остались мы сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая так же, как и мы, земля наша! Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство! Вот на чем стоит наше товарищество! Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине; видишь, и там люди! также Божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до того, чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те! Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то, чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а... — сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: — Нет, так любить никто не может! Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их. Перенимают, чорт знает, какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продает, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а поскудная милость польского магната, который желтым чоботом своим бьет их в морду, дороже для них всякого братства. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схатит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело. Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, — так никому ж из них не доведется так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их!"